Реализация новой доктрины нелетальной войны требует получения и новых солдат XXIвека, которые в принципе будут отличаться от своих прототипов XXвека.
Благодаря исследованиям Научного консорциума высоких гуманитарных и социальных технологий в 2005-2011 годах удалось для локальных нелетальных противоборств получить субъекта такого конфликта, который получил условное название «сетевая когнитивная крыса», мотивированная возрастанием своего собственного влияния и готовая умереть за его сохранение.
Учитывая то обстоятельство, что современный человек готов убивать за «пайку хлеба», но не готов за нее умирать, то «сетевая когнитивная крыса» готова умереть за «пайку влияния» («порцию власти»).
В сети для упрощения проектирования используется модель субъекта как «когнитивной крысы». Эта модель наиболее адекватна в условиях рыночного регулирования. В модели используется необихевиористический подход, при котором все человеческие потребности сводятся к трем компонентам – «ПРД»:
«П» – пища (современный эквивалент пищи – деньги), ее добыча любой ценой для обеспечения выживания;
«Р» – при наличии пищи (достаточного количества денег) – размножение, воспроизводство поколения и (или) монополия на лучших женщин и непрерывные половые развлечения;
«Д» – доминирование над другими, чтобы больше добывать денег и монополизировать лучших женщин и чинить собственный произвол, возводя свои желания в ранг закона и обязательства для исполнения другими социальными субъектами.
«Когнитивные крысы» воевать не собираются из-за угрозы потерять свою жизнь и здоровье, однако готовы вести ожесточенную войну за постоянную порцию собственного «влияния».
«Когнитивная крыса» мотивируется новым сетевым инструментом – «порцией влияния». Сеть нового типа дает возможность каждому субъекту влиять, удовлетворять главную современную потребность «когнитивной крысы» быть значимым субъектом, что доставляет ей высшее наслаждение.
Войны будущего будут проходить с использованием армий сетевых «когнитивных крыс» - солдат новой войны, которые бессмертны. Как показали некоторые эксперименты Научного консорциума высоких гуманитарных и социальных технологий, сетевой образ социального субъекта после его физической смерти может обрести колоссальное влияние и созидать новые судьбы и порождать новых сетевых «когнитивных крыс».
Оружие XXI века – это формирование «когнитивных крыс», сбивание их в стаи и направление этих стай на социальный субъект, идентифицированный для «когнитивных крыс» как источник вреда (угрозы или потенциального вреда) их безопасному питанию, размножению и доминированию (влиянию).
Сетевые «когнитивные крысы» с разными свойствами выступают новыми танками, самолетами и ракетами XXI века. Сетевые «когнитивные крысы» образуют виртуальные толпы, которые из гиперреальности влияют на реальность, разрушая или увеличивая влияние конкретного социального субъекта. Инструмент работы с виртуальной толпой – это визуализация угрозы от этого социального субъекта.
Создан новый вид виртуального питания для «когнитивной крысы» - «влияние».
За «порцию влияния» «когнитивная крыса» готова умереть. За «порцию хлеба» она готова убивать, но умирать – нет. А за порцию «власти» «когнитивная крыса» может и умереть. Это изменяет роль человеческо фактора и делает его пригодным для активной как нелетальной, так и летальной войн. По существу Научным консорциумом высоких гуманитарных и социальных технологий разработаны мотиваторы нового типа. Другими словами «новый вид пищи для когнитивной крысы» - «порции влияния». Эти же «когнитивные крысы» не дадут отключить сеть, так как исчезнет новая пища или увлекательная и нелетальная игра для взрослых, обеспечивающая эффект постоянного присутствия в сети «за порцию влияния».
Таким образом, в ходе исследовательских работ удалось создать модель новой игры для взрослых, в ходе которой перераспределяется реальная материя.
Новый лозунг социальной сети, порождающей солдат XXI века – «Влияния, а потом все остальное». Питание для многих становится важной нравственной процедурой. «Когнитивная крыса» обеспечивает свою безопасность тем, что добывает хлеб, не причиняя вреда другим субъектам, иначе ее могут идентифицировать в сети как источник вреда, угрозы, что приведет к потере источника питания, сопровождающегося, в том числе, и летальным исходом.
При модернизации социальной сети реализуются новые игровые подходы к мобилизации и демобилизации, созданию образа врага и его разрушению.
Категорически недопустимо связывать образ врага с территорией, национальностью и внешностью. Так можно породить исключительно летальные конфликты, напрочь лишенные всякой гуманности.
При реализации концепции нелетального противоборства образ внешнего и внутреннего врага связывается с социальным паразитом, при этом задача ставится не на уничтожение, а лишь на мягкое (не насильственное) ограничение.
Социальный паразитизм – способ существования социального субъекта (физического и юридического лица, группы лиц, организации, государства и т. д.), пораженного идеологией личной наживы любой ценой, следствие культа «золотого тельца», стяжательства и двойных моральных стандартов. Социальный паразит стремиться жить за счет других людей, не участвуя в созидательном труде.
Пути профилактики социального паразитизма – общественный контроль и массовая этическая оценка результатов деятельности социального субъекта.
Социально-паразитическая структура – организация, все усилия которой направлены на получение средств для поддержания собственного существования. Характерным свойством такой структуры является имитация ее основной деятельности по решению социальных задач, актуальных для населения.
Гражданское согласие (позитивное или негативное) – мнение социальных субъектов, выраженное в оценочной (многобалльной) форме, по поводу действий других социальных субъектов.
Социальные технологии– способы действий социальных субъектов, обеспечивающие их устойчивое созидательное развитие (саморазвитие) и безопасность жизнедеятельности.
Общественная безопасность– состояние защищенности социальных субъектов от вызовов и угроз общественной безопасности.
Враг (социальный паразит) при данном походе ассоциируется с категориями утраты доверия и угрозы как способности принести вред другим. Такой подход позволит обеспечить игровой характер, нелетальный и результативный характер противоборства в нравственной плоскости: не причинить приемлемый вред друг другу (в отличие от неприемлемого вреда друг другу при летальном конфликте).
Таким образом, солдат XXI века - это не массовый убийца. Запрет на насилие будет все более актуальным. При этом социальные субъекты, которые совершили убийство, будут неактуальны для общества, произойдет из дезактуализация как социальных субъектов.
Таже в качестве вывода следет отметить, что солдат нового типа, используя высокие гуманитарные и социальных технологии, не пролив и кали крови, сможет изменить социально-экономическое положение своего противника за время, которое будет стремительно приближаться к минимуму.
Юнацкевич П.И.,
Центр военно-гуманитарных исследований, Санкт-Петербург, 2012